Экономист раскрыл аферу с ценами на продукты в России

Раздача денег позволит вывести россиян из нищеты, уверен экономист Дмитрий Белоусов Фото: Владимир Жабриков © URA.RU статья из сюжета Экономический кризис 2020-2021

Роста цен на продукты в России можно было избежать. Предпосылок для подорожания продуктов, хлеба, мяса и бензина практически не было. Но аграрии пошли по пути металлургов, «нахлобучивших» государство на 100 млрд рублей. В интервью URA.RU Дмитрий Белоусов, замгендиректора Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (создан его братом, первым вице-премьером Андреем Белоусовым) раскрыл, как бизнесу удалось это сделать и почему государство должно теперь раздать людям деньги.

«Продуктовые наборы — запасной вариант»

— В пандемию резко выросли цены. Кто-то предлагал вводить продуктовые талоны, кто-то — раздавать деньги бедным россиянам. Что сработает эффективнее, по вашему мнению?

Экономист Дмитрий Белоусов считает, что нищих в России стало больше из-за западных санкций

— В прошлом году уровень нищеты почти не вырос — число бедных, то есть тех, кому не хватало денег даже на еду, удалось удержать на уровне 10%. Но в 2014 году таких людей было около 7%. В 2015 году был пик «войны санкций», и ситуация быстро ухудшилась. Сейчас мы находимся в состоянии глубокой обороны: 10% — это все-таки много. По уровню нищеты надо доходить хотя бы до 5%.

Наверное, можно было бы ввести талоны в прошлом году, объявить «китайский карантин», как при ударе биологическим оружием: города разделить на блоки, ввести военные патрули и выдавать по талонам продукты на каждую душу (социальные и политические издержки — «за свой счет», как говорится). Но отменить его было бы сложнее — об этом и американский опыт говорит, и наша «монетизация льгот».

По мне — лучше людям дать денег: кроме повышения пособий мы вряд ли что-то можем сделать с крайней бедностью. Впрочем, введение продуктовых талонов для самых бедных — как запасной вариант — всегда остается возможным.

— Ответьте на вопрос, который задали президенту Владимиру Путину во время «Прямой линии»: почему у нас бананы из Эквадора стоят дешевле, чем российские морковка, картошка и свекла?

— Проще объяснить ситуацию с картофелем. В прошлом году его собрали меньше 20 миллионов тонн. До этого практически выходили на самообеспечение — собирали 22-23 миллиона тонн. То есть запас получился меньше обычного на 10-15%. Плюс подорожал импорт (сказался курс рубля и введение санитарных ограничений, поломавшее логистику). Запасов картофеля и других овощей у нас нет — это не биржевой товар, интервенции не проведешь. В итоге: рынок оголен, импорта не очень много, и он дорогой.

По сахарной свекле и подсолнечнику тоже получили урожай меньше, чем в 2019-м — по свекле на 40%, по подсолнечнику — на 15%. Из-за подорожания продуктов, глобального неурожая в мире и падения курса рубля возник мощный стимул, чтобы вывозить свеклу и подсолнечник.

— Но на хлеб же удается удерживать цены, хотя тоже вывозят?

Цены на хлеб, по мнению экономиста Дмитрия Белоусова, будут расти умеренно

— Рост цен на хлеб идет мягко (несмотря на резкий скачок рублевых цен на экспортируемую пшеницу). Когда был риск, что следом за зерном будет и хлеб дорожать, ввели пошлины, и экспорт стал невыгоден. Думаю, в ближайшее время сильного роста не будет — все ждут нового урожая. У нас есть довольно большой набор инструментов для того, чтобы сдерживать цены на хлеб: пошлины, интервенция, договоренности разного уровня и прямое давление на уровне губернаторов. Государство стремится к тому, чтобы цены на хлеб росли темпами ниже инфляции или совсем чуть-чуть выше.

10-15-процентного роста цен на хлеб государство будет стараться не допустить всеми возможными средствами.

— Чем вызван скачок цен на мясо?

Повода для роста цен на говядину в России не было, убежден экономист Дмитрий Белоусов

— Это интересный и редкий эффект, который любят описывать теоретики — лидерские товары подтянули за собой другие. Так, в промышленных масштабах курица — это «механизм» по переработке зерна, электричества и воды в яйцо и мясо. Когда подскочили цены на зерно, выросла стоимость яиц и курятины. Остальные [мясопроизводители] посчитали, что если килограмм курятины повысился, они тоже должны поднять цены на баранину, говядину. Хотя у них многокомпонентный рацион — там меньше зерна, больше зеленых кормов, сена. Если они видят, что зерно растет в цене, они сокращают его объем в корме. Так что рост цен тут связан, в основном, не с динамикой затрат, а со специфическими поведенческими механизмами.

— Многие аграрии заверяют, что готовы сеять и выращивать больше, если бы понимали, будут ли вводиться экспортные пошлины или другие ограничения, из-за которых вырастет себестоимость продукции. Согласны, что такая неопределенность влияет на рынок?

— Проблема в том, что у нас финансовая система для сезонного сельхозпроизводства выстроена кривовато. Государству не удалось создать нормального инструмента сельскохозяйственного страхования и кредитования, снижающего риски при избыточных сезонных колебаниях. Если урожай маленький, государству приходится компенсировать потери, если большой — вводить механизм выравнивания цен. Системы страхования от рисков нет.

— Ручной режим регулирования цен в России — единственный выход?

— Нет. Он введен в необычной, чрезвычайной ситуации — и, очевидно, на ее срок. Если будет нормальный урожай, рынок заполнится. Инфляция никак не зависит от динамики цен на нефть, от эмиссии.

«Россия — не нефтяная держава»

— Что, по вашим прогнозам, будет происходить с ценами на бензин?

— На бензин, что интересно, удалось сильно притормозить рост цен, несмотря на скачок мировых цен. Особенно, в рублевом выражении, с учетом коррекции курса. Ситуация [на рынке] тяжелая, но удалось разорвать связку между оптовыми ценами на нефтепродукты и потребительскими. Хотя есть очень нехорошие сигналы с Дальнего Востока — цены там растут ускорено… Проблема больше технологического характера — там идут ремонты нефтеперерабатывающих заводов.

Помимо пошлин и в целом механизмов налогового и квазианалогового сдерживания цен, у государства есть «пистолет» на боку, который позволяет регулировать цены, — это стимулирование и допуск иностранного бензина на наш рынок.

В основном это касается финского бензина на рынке Питера и Северо-Запада России в целом. Когда цены «улетают» вверх, он становится дешевле.

— Почему бензин в стране, которая является нефтяной державой, стоит дороже, чем финский?

— А Россия не нефтяная держава, в том смысле, в котором мы это говорим о Саудовской Аравии. Это миф. Экспорт нефти на душу населения у Казахстана, у Канады в два раза больше, чем у России, а о странах Залива и говорить нечего. Эмираты и Саудовская Аравия — это нефтяные державы. Плюс — проблема доходов. У «заливных монархий» нефтяные вышки качают нефть на берегу Персидского залива, тут же заливают ее в танкер и отправляют. У нас при добыче капексы [капитальные издержки] выше, да еще транспортировка, и более тяжелая нефть требует определенной первичной переработки уже сразу.

Есть проблема региональных монополий: в России нефтеперерабатывающих заводов не так много, и каждый из них имеет свою сферу притяжения.

Так, столичный регион обслуживается Московским НПЗ. Не знаю, что должно произойти, чтобы это было выгодно возить в Москву бензин, к примеру, из Самары.

— То есть цены на бензин адекватные?

— Не вполне. На мой взгляд, было ошибкой, когда мы пошли по европейскому пути с акцизами на топливо. Европейцы считают, что бензин — это предмет потребления богатых, поэтому акцизы должны быть высокими. Бензин у нас переоблагается — и потому избыточно дорог для территориально огромной страны. Но эти деньги идут в региональные бюджеты. А на региональных бюджетах висит социалка — школы и большая часть медицины, дороги и сельское хозяйство, ЖКХ. Благодаря [одному из идеологов экономических реформ в 1990-х Анатолию] Чубайсу и [экс-министру регионального развития Дмитрию] Козаку мы получили систему налоговой централизации: деньги собираются в центре, а потом развозятся по регионам.

В 1990-е годы нужно было привязать всех к Москве, чтобы регионам нечем было сепаратизмом баловаться. Сейчас — эта система уже себя в значительной мере исчерпала, и надо искать возможности пополнить собственные доходы регионов, и уж снижать доходы субъектов РФ точно некуда.

«С металлургов надо собирать ренту»

— С прошлого года тянется конфликт между металлургами и правительством. Повышение налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ), введение временных экспортных пошлин — адекватная мера для сдерживания цен на металл?

— Вступая в ВТО, Россия взяла обязательство отказаться от экспортных пошлин. В результате мы лишили себя инструмента снятия ценовой ренты [дополнительного дохода при экспорте продукции] и, соответственно, снижать ценовое давление внешнего рынка на внутренний, через механизм ценообразования «нет-бэк» (экспортные цены в рублях минус издержки на транспортировку и маркетинг минус пошлины; чем выше пошлины — тем, при прочих равных, ниже ценовой ориентир для внутреннего рынка). Но Россия оставила за собой право в определенных случаях вводить временные пошлины, как это сделано сейчас из-за скачка цен.

Если бы не договоренность с ВТО, была бы пошлина, привязанная к мировым ценам на металл, объему поставок и курсу рубля (как была на нефть и нефтепродукты), мы бы изымали ренту по правилам, которые всем хорошо известны.

Но как-то надо собирать ренту и выстраивать отношения с металлургами, которые сидят на государственных или окологосударственных контрактах (строительство, трубопроводы, железные дороги, гособоронзаказ). По-хорошему, они сами должны были предложить правительству, госкорпорациям и другим крупнейшим потребителям, например, перейти на долгосрочные отношения, снижающие эти рывки цен (можно даже на основе взаимности — сниженный и стабильный желдортариф в обмен на цены на рельсы и металл для вагонов и мостов).

— К чему приведет повышение НДПИ и временные экспортные пошлины для металлургов?

— Нам удастся оттормозить рост цен на металл и повышение издержек потребителей. Потому что недопустима ситуация, когда цены «летают» при более-менее длительных контрактах — по обороне, по инвестпроектам, по жилью. По мере снижения цен на металл пошлины будут отменены, разумеется.

«Из-за роста ключевой ставки инвестиции оттормозятся»

— Центробанк резко повысил ключевую ставку — до 6,5%. Не будет ли это губительно для экономики после довольно комфортных ставок?

— Это выводит нас за пределы доходности большинства средних бизнесов в 3-5%. Годовая ставка по кредитам с учетом льгот и т. д. должна вписываться в этот показатель. А если ключевая ставка будет 6,5-7%, конечному заемщику кредит будет обходиться в 10-12%, если не выше. Если ты сидишь на ренте, пользуешься государственными льготами либо не берешь кредиты, то ты можешь вписаться в эту доходность. Но стоимость любого инвестиционного проекта сопоставляется со ставкой держания денег без рисков (на депозите, например): повышение ключевой ставки влечет повышение депозитных ставок.

При доходности бизнеса в 5-7% выгоднее положить деньги на депозит под 10%. Такая политика плохо отразится на экономике.

Плюс неизбежные проблемы с рефинансированием по повысившейся ставке кредитов, взятых на гораздо более мягких условиях.

— Считаете, инвестиции могут сократиться?

— Инвестиции не сократятся, но оттормозятся, потому что идет много госинвестиций, которые «вытянут» нам общую динамику. Здесь вопрос в другом. Строительство крупных магистралей, модернизация того же Транссиба, работает на долгосрочный рост экономики в целом — это не только увеличивает объем грузоперевозок, но и стимулирует развитие инфраструктуры вокруг — там должно возникать много разных объектов. Но если ВЭБ на «государеву дорогу» выдает кредиты под 3%, то бизнес, который вкладывает в инфраструктуру вокруг магистралей, кредиты получает по коммерческой ставке. Обрастет ли «скелет», который государство формирует за счет своих инфраструктурных усилий, усилий в сфере науки и технологий, «мясом» вот этих коммерческих деятельностей? При таких [банковских] ставках есть риск, что нет.

— В строительстве не хватает рабочих рук после оттока гастарбайтеров из-за пандемии. Предлагалось заменить их заключенными. Вице-премьер Марат Хуснуллин предложил трудоустраивать пенсионеров…

— Надо, конечно, знать контекст, чтобы понимать, что он имел в виду. Все эти [инфраструктурные] истории действительно требуют большого количества «пехоты».

Пенсионерам можно платить меньше, чем молодому (вместо 50, например, 40 тысяч), — он еще пенсию имеет. Но мы уже прогорели с заключенными.

Они лес валят, а это — высокооплачиваемая гражданская специальность. Когда мелкий наркоторговец или дурак, укравший буренку, освободится, — он не к себе в деревню вернется, а останется в леспромхозе на нормальной зарплате. Зачем ему строительство дорог? Кем он там будет? Носильщиком? Что он там заработает? С заключенными пролетели — на это подписалось только 2,5 тысячи человек. Так что… Ну, на офисную работу специалистов пожилых привлечь можно (и нужно, раз можно). Но вот про массовость — тут большие сомнения.

— Чему пандемия научила власти?

— Этот опыт интересен с управленческой точки зрения. Была возможность примерить «мобилизационную одежку» — вот как оно будет, «если снова над миром грянет гром» — мы, что называется, «повторить»-то готовы? Например, производство СИЗов развернули фактически с нуля. Бодро создали сразу несколько неплохих вакцин. Кто бы мог подумать! Все [мировые] общества прошли эпизод мобилизации, которая связана с непонятным бедствием, с распадом связей.

Мы понесли значительные потери, прежде всего, человеческие. Мы спалили на эпидемии ресурсы, которые должны были пойти на инвестиционный рывок и финансовые, и, отчасти, временные.

Люди, управленцы, которые должны были заниматься стройками, а вынуждены были производить маски и закрывать дыры [в той же медицине]. Но если нечто подобное когда-нибудь повторится, управленческого хаоса не будет точно.

Подписывайтесь на URA.RU в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Яндекс.Дзен, следите за главными новостями России и Урала в telegram-канале URA.RU и получайте все самые важные известия с доставкой в вашу почту в нашей ежедневной рассылке.

{{inside_publication.title}} {{inside_publication.description}}

Источник: ura.news

Добавить комментарий